Но, начиная с какого-то момента, пересаженные клетки развиваются только по своей исходной программе. На сей раз они и в «чужом монастыре свой устав сохраняют». Очевидно, как рост и дифференциация клеток, так и формирование поведения предполагают общий принцип: пока организация системы не завершена, всякое внешнее воздействие может на эту организацию повлиять; как только организация сложилась, изменить ее очень трудно, а порой просто невозможно. Иначе говоря, критические периоды — это периоды, когда происходят активные процессы организации. Открытие критических периодов, очевидное значение их для воспитания и обучения стимулировали изучение процессов развития, в особенности раннего младенческого возраста. Само выявление их оказалось очень существенным. Оно показало, что незначительные, казалось бы, события в течение короткого определенного времени (критического периода) могут оказать огромное влияние на всю последующую жизнь.

Как заметил поэт: «Дорого вовремя время, времени много и мало: долгое время — не время, если оно миновало». По-милому хорош или по-хорошему мил! Открытие импринтинга одновременно стимулировало проводившиеся и раньше исследования механизмов привязанности у животных и предоставило им новые возможности. Особенно интенсивно стали изучаться механизмы привязанности детеныша к матери. Всем хорошо известные факты: птичий выводок, плывущий или семенящий за наседкой, жеребенок, бегущий за лошадью, и т. п. — стали предметом исследования. Ученые пытались понять, как и почему возникает привязанность, как и почему прекращается. Ведь все детеныши раньше или позже, становясь взрослыми, обретают независимость, перестают следовать за матерью.

В то же время потеря матери в раннем возрасте явно тяжело переносится детенышем. Вот, например, история, рассказанная Реми Шовеном в книге «От пчелы до гориллы». Это история ягненка, не сходящего с места: «Когда мать, отбившись от стада, погибает, ягненок, еще сосущий матку, остается неподалеку от трупа, возле какого-нибудь камня или ствола дерева, от которого он не отходит ни на шаг. Его не увести отсюда, он неизменно возвращается в отчаянии на то же место, даже когда труп совсем разложился. Позднее этот ягненок откажется присоединиться к стаду, не будет спариваться...» Что держит ягненка у трупа матери? Почему голод не может заставить его идти на поиски пищи, хотя погибшая мать больше не кормит его, не может согреть, не защищает?

Вскоре после открытия импринтинга обнаружились неожиданные закономерности. Оказалось, что если каждый раз, когда утенок приближается к макету утки, его бьют током, привязанность развивается даже сильней, чем у тех утят, которых током не били. Чем больше усилий тратит птенец на следование, тем сильнее развивается привязанность. Не менее неожиданны были результаты исследований механизмов сохранения и развития привязанности после периода импринтинга. Первой гипотезой, подсказанной здравым смыслом, было предположение, что основным моментом в развитии привязанности является кормление животного. Соображения, идущие от здравого смысла, как это нередко бывает в науке, не подтвердились. Вот, для примера, некоторые эксперименты.

Собаки, которых кормили с помощью машины и непосредственно из рук, относились к экспериментатору одинаково. Если же одну группу собак кормили из рук до насыщения, а другую недостаточно, то вторые проявляли даже большую зависимость от человека. А появится ли привязанность, если эмоции будут только или преимущественно отрицательными? Наиболее яркие факты обнаружились в классических исследованиях супругов Харлоу с обезьяньими детенышами, проведенных в 50-е годы. Детенышей обезьян выращивали в полной изоляции или с разными искусственными «мамами». Как и можно было ожидать, поведение детенышей, выросших без матери (хотя и в условиях нормального питания и физического развития), было существенно иным, чем поведение обезьян, выросших в обычных условиях. Гораздо более удивительным оказался другой обнаруженный Харлоу факт. Когда стали сравнивать поведение детенышей с разными заменителями матери, оказалось, что «мягкую маму» (куклу из мягкого материала, по форме и размерам похожую на взрослую обезьяну) детеныши любят больше, чем «кормящую» (проволочный каркас, напоминающий по форме обезьяну и снабженный источником молока для детенышей).

«Конечно, — писали Харлоу, — нельзя любить только за молоко... Любовь — это чувство, которое не нуждается в бутылке или ложке». Именно в связи с этими фактами возникло представление о контакт комфорте как первичном источнике удовольствия, источнике положительных эмоций детеныша. Явление привязанности к источнику контакт комфорта великолепно описано в натуралистических заметках Даррелла. Обезьянка Топси в зоопарке внезапно лишается матери. Она буквально заболевает.

Положение спасает... плюшевый мишка! «...У него была славная, хотя и несколько глупая морда, а ростом он почти не отличался от матери Топси. Мы посадили его в клетку и стали ждать. Сперва Топси держалась в сторонке, но потом любопытство взяло верх, и она потрогала мишку. Обнаружив, что он уютный и пушистый, обезьянка тотчас прониклась к нему расположением и через полчаса уже обнимала его с пламенной нежностью.

Трогательно было на нее смотреть». Однако оказалось, что роль матери не исчерпывается созданием контакт комфорта, удовольствия для детеныша. В экспериментах Харлоу был обнаружен чрезвычайно интересный, на первый взгляд неожиданный факт. В некоторых случаях «мягкая мама», к которой привязывался детеныш, по желанию экспериментатора могла пугать детеныша — это достигалось струей сжатого воздуха, которая выбрасывалась из живота матери-куклы.