Когда я от него ушла, то направилась в отель в крошечном городке на окраине Калифорнии. Отель был идеей брачного агента. «Когда произойдет подобная ситуация, бери свой кошелек и отправляйся в отель», — сказала она. А езда в течение семи часов была уже моим собственным штрихом. Как брачные агенты вообще спят по ночам, зная все, что они знают о браке, и не крича об этом всему миру? Им бы надо залезть к себе на крыши в одних пижамах и заорать в мегафон: «Граждане! Никогда не женитесь! Брак — это плохо! Брак - это сущий ад!»Но нет. все молчат.

Никто не рассказывает о битье посуды, о битье словами в постели, о тягостном молчании в саду с розами. Видимо, является государственной тайной то, что даже намек на выражение неодобрения на лице может вызвать резкие скачки давления. Мы с моим мужем видели друг друга насквозь и хотели друг друга убить. Не знаю, почему. Не знаю, что привело к тому, что я заперлась в ванной и меня рвало в унитаз из-за любви. Когда я смотрю в глаза лучшему другу, меня переполняет любовь, привязанность и принятие его таким, какой он есть. И друг не трясется от страха быть брошенным, когда ты выходишь за дверь.

Друг спокойно видит, как ты уходишь на дни, месяцы. Друг не станет следить за каждым твоим движением, пытаясь увидеть признаки тайного предательства. Конечно, вое дело в сексе. В неизменном сексе, выборе людей. Заговор эгоистичных генов может заставить все машиностроение в области вооружения выглядеть ничтожно с такой же легкостью, как играть в крестики-нолики. Мой уровень холестерина подскочил так высоко, что мой врач забил тревогу и направил меня к специалисту.

И в кабинете кардиолога пока врач пускал электроды по всему моему телу, я постановила, что, наверное, этот брак был не для меня. В моих куриных мозгах появилась новая повестка дня: убирайся от него к чертовой матери, СЕЙЧАС ЖЕ. Я сняла небольшую каморку, в которой хранились настоящие виниловые записи тридцатилетней давности. Прямо сейчас я слушаю The Band и их песню «The shape I am in». Я чувствую себя нормально. Конечно, у меня горе, но я больше не обезумевшая и не опасная для себя и окружающих. Я гуляла по безлюдным набережным и смотрела на океан, кишащий акулами. Я обсуждала свою личную жизнь со скопами и цаплями, поскольку они хорошие слушатели. Женщины, конечно, взяли ситуацию в свои руки. Они кормят меня, делают мне массаж, иглоукалывание и поят меня китайскими травами, ищут мне место, где можно поселиться, и советуют мне, наконец, поплакать, ради бога, иначе я никогда не почувствую себя лучше.

Мужчины вежливо остались в стороне, фармацевт заботливо выдает мне лекарства по рецепту, механик молча меняет мне шины с видом «она может взорваться в любой момент».Прошло уже две недели. Мои джинсы прохудились. Я уверенно выздоравливаю. Как только мне станет лучше, я вернусь в город и сделаю себе вызывающую огромную татуировку в виде собаки, рычащей суки.