Такие истории всегда заканчивались тем, что у вашей покорной слуги случалось прозрение. Я всегда боялась быть одной, но, оказывается, в этом не было ничего плохого! Это было хорошо! Теперь я была одухотворенной и находилась в полной гармонии с фазами луны и матерью-землей! И еще я была отважной! Поистине отважной! На самом деле такие пассивно-депрессивные истории вызывают во мне панику.

Сижу я, читаю милый глянцевый журнал и натыкаюсь на статью под названием, например: «Одна! Но не одинока!», и у меня сводит живот от мрачного беспокойства, и мне кажется, что я несусь в космос. Это только со мной так? Нет. Это очередной чертов заговор больших корпораций с целью заставить нас покупать вещи, которые сделают нас красивее, тоньше, моложе, умнее, выделять достаточное количество феромонов, искоренить ненависть к самой себе и в целом стать для всевозможных сексуальных партнеров как валерьянка для котов. По меньшей мере. Поэтому они стыдят нас. В фильмах и журналах, открыто или завуалированно, нас пытаются убедить, что женщины в обществе должны прикрепить себя к большому сильному пенису или, черт возьми, хоть к какому-нибудь пенису. Это постоянная вредная пропаганда. И ориентирована она в основном на женщин.

В какой-нибудь статье в TV Guide об одиноком актере мыльной оперы просто напишут: «Угадайте, что? Девочки, у вас есть шанс!» Может быть это потому, что, независимо оттого, какими непривлекательными себя чувствуют мужчины, они скорее купят себе слуховой аппарат, чем выложат хотя бы десять центов на увлажняющий крем SPF 30.Но одинокие женщины изображены, как что-то подобное поедающей плоть бактерии. Мы читаем эти статьи, в особенности наглые, смелые и якобы оптимистичные, и чувствуем, что если у нас нет постоянного пениса, мы должны немедленно покончить с собой. И эти ублюдки говорят нам абсолютную противоположность правде и не хотят, чтобы мы это заметили. Люди всегда делают именно так, и за ними приходится наблюдать и быть начеку, как сторожевым псам. Чем больше они пытаются нас в чем-то убедить, тем больше они втайне боятся, что верно противоположное. Я, например, думаю, что вновь обращенные христиане — всего лишь атеисты, которым это стало выгодно,