Я любила свою спальню в пурпурной дымке, вызванной индийским покрывалом, висящем на окне. В особенности когда я сидела одна и жгла ладан. Но это бывало крайне редко, так как у моей двери всегда ошивались сотни парней. Все было в порядке, поскольку у меня был парень. Процессия стояла в дверях и извергала кучу вопросов, комментариев, сплетен и высказывала надежду, что я, наконец, сменю свое бра. Никто не входил в комнату, поскольку мой «старик» сильно бы разозлился. Когда же у меня не было чувств к кому-нибудь, всегда находился кто-то, от кого надо было защищаться. Готова поклясться, иногда мне казалось, что парни посылали других парней прямиком в мою комнату. Часто бывало так, что я сидела на своем матрасе на полу и читала, когда вдруг, откуда ни возьмись появлялся Барри, Роджер, Петер или Бобби.

И, например, Бобби говорил: «Хочешь потрахаться?» — потому что он был таким чертовски раскрепощенным, а я вздыхала и говорила: «Неа, не в настроении». Он вжимался в стену и уходил. Или, предположим, входил Питер и начинал разговор про джазовых музыкантов и, знаете, Тгапе и Bird, я в конце концов поворачивалась лицом к стене, и он уходил. Или Роджер, раздражительный и неполноценный, или Барри, самодовольный и глупый, говорили: «В чем дело? Не можешь расслабиться? Чего ты боишься?

»Я могла бы сказать: «Через тридцать лет вы будете лысыми с жидкими хвостиками, и вам все еще никто не даст», но кто бы мог знать? Уместно также было бы упомянуть секс путем запугивания. Но тогда я этого не делала. Мне не с чем было соавнивать. Я ничего не знала о законном праве женщин на свое тело. Я знала только, что нельзя больше сказать: «Элиот, как ты смеешь! Я не такая!

» В шестидесятые считалось модным быть крайне раскованным в вопросах секса, и, я полагаю, было хорошо не быть автоматически заклейменной как шлюха. Тем не менее, поскольку эти парни в основном имели такое же воспитание, как и я, это только кажется, что у меня был еще один аргумент для защиты от мужчин, которые собирались меня трахнуть. Для меня шестидесятые были интеллектуальным сражением в этих длинных и скучных обсуждениях «нет, я НЕханжаэ я НЕ боюсь, можешь ты, наконец, понять, что у меня есть свои причины на отказ?». Но парень продолжал на меня давить, пока я, в конце концов, не говорила: «Послушай ты, уродливый вонючий сукин сын! Иди почисти зубы, прими ванну купи новую одежду и тогда, может быть, где-нибудь на северном полюсе какая-нибудь девушка и переспит с тобой, но это точно буду не я».