Не помню, когда я в первый раз услышала о новомодном «Освобождении женщин». Помню обложку журнала Life, кажется, что-то о Мисс Америка и бюстгальтерах. Я ничего не понимала ни в том, ни в другом. Для меня идея женского освобождения ассоциировалась с чем-то неприятным, как будто сварливым. «Кому это надо? Это так странно, кучка сумасшедших, что с ними такое?» — думала я. Я была слишком погружена в игру в домохозяйку. Я играла серьезно.

Я и вправду верила, что устроила свою жизнь, с детскими колясками и домом на окраине всего в миле от моей мамы. Я не могла даже представить себе существование каких-либо альтернатив. Блин, да я даже не знала, что можно быть матерью, но все равно модно одеваться! О да, и жить настоящей жизнью. Была ли у меня депрессия? Бесспорно. Знала ли я об этом? Ни фига. Я думала, что жизнь и заключается в лежании в кровати с. мрачными мыслями и поедании печенья день заднем, день за днем. Я знача, что как домохозяйка и мать я должна содержать дом без единого пятнышка и приглашать других матерей на чашечку кофе. Но оказывалось, что мне не удается содержать дом в чистоте.

Я постоянно находила под кроватью недоеденные сэндвичи и снова оставляла их там. Ни одна из моих поверхностных дружб с другими мамами, заведенных в основном во время прогулок с ребенком вокруг дома, ни к чему хорошему не приводила. Возможно, другие матери были так же подавлены, как и я. Самым волнующим событием для меня был случай, когда однажды мы с моей подругой Джин обменялись детьми и кормили их грудью. У-хуу! Держите нас! Можете поверить, что я была такой? Я не могу! Вы, наверное, думаете, что в тот момент, если бы у меня была такая возможность, я заключила бы феминизм в свои объятия и засосала его в горячем поцелуе. Ничего подобного, я вела себя как раб, которого освободили, но он не хочет покидать плантацию. Я была в безопасности и скучала.

Мы настолько привыкли к тому, что нас всегда отодвигали на второй план, что мы должны заботиться о детях и молчать во время обсуждения политики, что любые перемены пугали.